Билеты в Большой театр
8-495-411-30-73
Афиша театра Схема зала Схема проезда О компании Контакты

Большой театр в начале XX века (1952 г.), часть 8.

Ранее: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7.


Прежде всего они вносили дезорганизацию в репертуарную линию театра. Не только на сцену «Нового театра», но и на основную сцену проникали случайные, безыдейные произведения. Характерно, что на рубеже XX века, когда общественность решительно потребовала поворота к национальному репертуару (именно в связи с этими запросами публики возникла и пользовалась огромным успехом частная опера, руководимая С. И. Мамонтовым), чиновники, возглавлявшие Большой театр, якобы откликаясь на эти требования, а на деле оказывая им всяческое сопротивление, одну за другой протаскивают такие «национальные» оперы, как «Забава Путятишна» М. Иванова, «Мелузина» Трубецкого, «Рыбаки» Симона, «Принцесса Грёза» Блейхмана,— произведения эпигонские, поверхностные, с печатью дилетантизма и салонного эстетства. По существу это была линия дискредитации национального репертуара.

Другим проявлением беспринципности, открывавшим доступ в театр натуралистическим и формалистическим влияниям, явилась полоса ложного экспериментаторства в сценическом оформлении образцов классического искусства. Под видом «осовременивания», «обновления» и «обогащения» классиков спектакли загромождались нарочитыми режиссерскими выдумками, заглушавшими идею и обеднявшими содержание исполняемого произведения; наряду с этим допускались излишества в декоративной части, шедшие во вред художественному целому.

Не следует забывать, что в этот период декадентская эстетика усиленно провозглашала «теорию» отмирания оперного искусства, как якобы устаревшего, старомодного, не соответствующего стремительному ритму современной жизни и сложной психике современного человека. «Теория» эта имела целью ниспровержение классического оперного наследия, его творческого опыта и эстетических принципов. Взамен классики рекламировалось нарождавшееся, чудовищное в своей антихудожественности, формалистическое направление в оперном творчестве. Оформилась целая эстетика модернистской оперы, отрицающая мелодию и естественное человеческое пение, отрицающая ясную и стройную музыкальную форму; какофония, натуралистический крик, калейдоскопическое мелькание неорганизованных эпизодов, сюжеты без положительных героев, дискредитирующие образ человека и упраздняющие высокий идейный и нравственный строй искусства,— все черты модернистского музыкального театра, этого уродливого порождения растленной буржуазной идеологии, по существу вели к гибели оперного жанра как высшей синтетической формы искусства.

Вредоносные формалистические влияния, пагубные увлечения модернистским оперным творчеством, разумеется, не могли закрепиться в Большом театре, поскольку они находились в глубоким антагонизме с его принципиальными устремлениями и противоречили важнейшим тенденциям его исторического развития. Однако мутный поток формализма в определенной мере коснулся и Большого театра. Это сказывалось и в постоянных репертуарных шатаниях и в попытках «ревизии» реалистических принципов исполнения.

Опасность творческого застоя, сдачи реалистически-демократических позиций, идейно-эстетического тупика была в этот период весьма ощутима. Подобно всем очагам профессионального искусства в условиях дореволюционной России Большой театр был отгорожен от народных масс глухой стеной, воздвигавшейся его реакционными руководителями, тупыми, лишенными чувства национального достоинства царскими чиновниками. Оторванность от народа была бедой творческих кадров Большого театра, она противоречила тем народно-демократическим принципам, которые прежде всего определяли основное направление его исторического пути. К Большому театру могут быть полностью отнесены глубочайшие мысли, высказанные Б. И. Лениным по поводу художественного наследия Льва Толстого: «Толстой-художник известен ничтожному меньшинству даже в России. Чтобы сделать его великие произведения действительно достоянием всех, нужна борьба и борьба против такого общественного строя, который осудил миллионы и десятки миллионов на темноту, забитость, каторжный труд и нищету, нужен социалистический переворот».

Продолжение...